Я спасу слепую злодейку от её трагичного конца! — Глава 6

Если честно, до этого момента я, кажется, даже не осознавала в полной мере, насколько всё плохо.

Конечно, я знала, что после изгнания и публичного осуждения жизнь Кайлы была далеко не лёгкой. Но в последних главах романа вообще не рассказывалось о том, как она жила дальше. Как это часто бывает в подобных историях, злодейка получила своё «наказание» и просто исчезла из повествования, уступив место сияющим главным героям. Никого уже не волновало: «А что стало с ней потом?»

И теперь из этих обрывков информации я узнала нечто куда более тяжёлое, чем могла представить.

Кайла уже полгода почти не выходит из своей комнаты.

Полгода.

Женщина, которая когда-то командовала армиями и сражалась бок о бок с величайшими героями империи, больше не участвовала ни в жизни младшей сестры, ни в делах собственного дома. Она словно полностью растворилась в своей боли, заперлась за дверью и будто забыла, что за стенами её спальни продолжает течь настоящая жизнь.

И когда я поняла, что мой любимый персонаж живёт вот так... внутри неожиданно стало тяжело.

Это уже не было просто восхищением или интересом к героине книги.

Я действительно чувствовала боль за живого человека.

Ведь всё, что я знала о Кайле из романа, рисовало её сильной, несгибаемой женщиной. Той, кто снова и снова поднималась несмотря ни на что. Той, кто стала главой семьи, хотя была нежеланным ребёнком. Той, кого не смогли сломить интриги, потери и давление.

Но, похоже, в этот раз всё было иначе.

Возможно, именно этот удар — предательство любимого человека, разрушение всего, во что она верила, и физическая боль, медленно пожиравшая её тело, — наконец сломал её изнутри.

После этого у неё просто не осталось сил идти дальше.

От одной этой мысли в груди стало так горько, что защипало глаза.

После ужина я всё никак не могла перестать об этом думать. Уже давно стемнело, дом погрузился в сон: слуги разошлись по своим комнатам, Ирен тоже наверняка спала, и даже Аша, уставшая за день, давно отдыхала.

Но я так и не смогла уснуть.

Я сидела в гостиной — той самой, где ещё днём тревожно ждала встречи с Кайлой, — и снова и снова возвращалась мыслями к ней.

К тому, что сейчас она лежит одна в своей тёмной комнате.

Возможно, тоже не спит.

Возможно, просто молча лежит, окружённая собственной болью...

От тоски сердце сжалось ещё сильнее.

И именно в этот момент я услышала тихие шаги на лестнице.

Я подняла голову и с лёгким удивлением увидела госпожу Фаррис.

Пожилая женщина медленно спускалась вниз, держа в руке лампу, которая мягко освещала ей путь. Заметив меня, она тоже на мгновение остановилась — явно не ожидая встретить кого-то в столь поздний час.

— Мисс Райдер, — тихо окликнула она меня. — Что вы здесь делаете?

— Добрый вечер.

Я поднялась с дивана, чтобы поприветствовать её, и только тогда поняла, насколько затекли ноги от долгого сидения в одной позе.

— Просто не могу уснуть. В голове слишком много мыслей...

— Понимаю, — рассеянно улыбнулась старушка. — Я спустилась, потому что захотела пить. В горле пересохло и не давало уснуть. Не думала, что встречу здесь вас.

Она на мгновение замолчала, словно что-то обдумывая, а затем добавила:

— Раз уж так вышло... и ни одна из нас не может уснуть... не будете против немного составить старухе компанию?

— Конечно нет!

Я поспешно ответила и только тогда заметила, как внутреннее напряжение немного отпустило.

Одиночество в такую ночь давило сильнее обычного, и присутствие кого-то рядом — даже почти незнакомого человека — вдруг показалось удивительно тёплым и правильным.

Я немного подвинулась, освобождая место.

Госпожа Фаррис с тихим вздохом опустилась на диван.

Она поставила лампу на низкий столик между нами, и её мягкий свет осветил морщинистое, но удивительно доброе лицо, ласковые карие глаза и седые волосы, аккуратно собранные в пучок.

Несколько мгновений мы сидели молча, а затем она снова тихо вздохнула.

— Мисс Райдер... если честно, сегодня вы меня удивили.

— Хм? В каком смысле?

Я подняла брови, искренне заинтересовавшись.

— Не многим удаётся поладить с нашей юной леди, — улыбнулась женщина, и в этой улыбке мелькнула тёплая, почти бабушкина гордость. — Обычно она производит... хм-м... довольно тяжёлое впечатление на окружающих. Но, похоже, вам всё-таки удалось найти с ней общий язык.

— Ах, вы мне льстите... преувеличиваете, госпожа Фаррис!

Если честно, я вовсе не чувствовала, что мы с Ирен действительно «нашли общий язык».

Скорее наоборот.

С самого начала она явно была от меня не в восторге — при первой встрече чуть ли не выставила за дверь. А за ужином она скорее терпела моё присутствие, чем принимала его.

И всё же...

Как ни странно, даже после всех её колких слов и недовольных взглядов в моих глазах Ирен всё равно оставалась до невозможности милой!

Но госпожа Фаррис, похоже, со мной не согласилась.

— ...Вовсе нет, — возразила она, слегка покачав головой. — За долгие годы я научилась разбираться в людях. Вы кажетесь мне хорошим человеком, мисс Райдер. Искренним... добрым. Уверена, юная леди тоже это чувствует, даже если пока сама этого не показывает.

Я слегка растерялась.

Её слова прозвучали настолько искренне, что я не сразу нашлась с ответом.

— Я очень рада, что у нашей госпожи наконец появился лекарь, — продолжила госпожа Фаррис, и на мгновение её голос стал тише. — Надеюсь, вам здесь понравится. И... надеюсь, вы останетесь надолго.

— Конечно! — воскликнула я. — Мне уже здесь очень нравится! Честно говоря, я вообще не собираюсь уходить... по крайней мере до тех пор, пока не сделаю всё, ради чего приехала.

Госпожа Фаррис долго и внимательно смотрела на меня.

На мгновение мне даже показалось, что в её глазах заблестели слёзы, но она тут же моргнула и отвела взгляд к лампе, словно пытаясь скрыть свои чувства.

— ...Спасибо, — тихо сказала она.

Через несколько секунд она негромко усмехнулась.

— Ну, в любом случае, — её голос снова стал спокойнее и собраннее, — я давно работаю в этом доме и многое знаю. Если вам что-нибудь понадобится, можете обращаться ко мне без колебаний. С любым вопросом — бытовым или каким угодно.

— Спасибо, — искренне ответила я. — Я обязательно запомню.

— И ещё насчёт юной леди, — вздохнула госпожа Фаррис. — Иногда она бывает резкой или говорит неприятные вещи. Но, пожалуйста, не принимайте это слишком близко к сердцу. Ирен на самом деле не такая уж плохая девочка.

— Хм? Что вы имеете в виду?

Пожилая женщина на мгновение замолчала, подбирая слова.

— Как вы уже знаете, Её Светлость является опекуном юной леди. По сути... у этой девочки почти никого не осталось.

Она слегка опустила взгляд, словно вспоминая что-то тяжёлое.

— Её родители умерли очень рано. Леди Ирен, наверное, даже не помнит их — она была совсем маленькой. А её старшая сестра... — госпожа Фаррис запнулась, и голос её стал мягче. — Они почти не виделись. У них очень долго не было времени друг на друга.

— ...

Я молча слушала, чувствуя, как каждое её слово становится всё тяжелее.

— Поэтому, — тише продолжила госпожа Фаррис, — леди Ирен, можно сказать, росла почти одна. Рядом не было никого, кто объяснил бы ей, как правильно себя вести, как разговаривать с людьми, как быть настоящей леди...

Она едва заметно покачала головой.

— Так что неудивительно, что ей не хватает того воспитания, которого обычно ждут от аристократов.

В этот момент женщина вдруг показалась мне гораздо более уставшей, чем прежде.

Будто всё, что она так долго держала в себе, наконец нашло выход — и теперь тяжёлым, но искренним грузом легло между нами.

— Леди Ирен, конечно, учится в академии для благородных детей, — продолжила госпожа Фаррис, — но этого недостаточно. Там ей преподают танцы, историю, этикет — всё, что положено знать девушке благородного происхождения. Но это не заменит воспитания дома. И уж тем более — живого примера рядом с собой. Понимаете?

Её пальцы слегка сжались на коленях.

— У нашей юной леди просто нет старших, на которых она могла бы равняться. Ей не на кого опереться в трудные моменты.

Она на мгновение замолчала.

— Не поймите меня неправильно, — добавила женщина. — Я не жалуюсь. Просто хочу, чтобы вы понимали. Чтобы не судили её слишком строго. Ирен — хорошая девочка. Добрая. Просто... она не умеет это показывать.

Я плотно сжала губы.

Внутри всё сжалось от сомнений — стоит ли задавать следующий вопрос или лучше промолчать.

Он казался слишком личным.

Но слова всё равно сорвались с губ прежде, чем я успела себя остановить.

— А какие отношения у Её Светлости с леди Ирен?

— Сейчас? — горько улыбнулась госпожа Фаррис. — Никаких.

Она ненадолго замолчала, словно теперь особенно тщательно выбирала слова, а затем продолжила:

— Как вы уже знаете, Её Светлость и юная леди не виделись уже полгода. Совсем. Они даже случайно не пересекаются в доме... — женщина тихо вздохнула. — Но, если честно... ещё раньше всё было почти так же. Великая герцогиня всегда была занята: дела, встречи, орден, постоянные поездки. А когда возвращалась... у неё уже не оставалось ни сил, ни времени. Так что, по сути... наша юная леди всегда была очень одинока.

— ...

— Она думает, что мы не замечаем, — продолжила старушка, — но я всё вижу. Всё замечаю. Почти каждый день она проходит мимо комнаты сестры... и останавливается. Будто ждёт.

На мгновение госпожа Фаррис закрыла глаза.

— ...Ждёт, что дверь вдруг откроется. Что её кто-нибудь позовёт. Хотя бы сегодня...

Она не закончила.

И не смогла.

— Но Великая герцогиня... — госпожа Фаррис тихо выдохнула, — почти никого к себе не пускает. И юную леди в том числе. Просто... для неё это, наверное, куда болезненнее, чем кажется.

— ...

— Бедная девочка, — прошептала госпожа Фаррис. — Совсем одна в этом огромном доме.

И в этот момент я вдруг поняла, что она озвучила не только собственные мысли.

Потому что у меня внутри уже давно всё сжималось от той же тяжести.

Стоило представить, что этот маленький, упрямый, невероятно живой ребёнок каждый день носит в себе такое одиночество... становилось почти невыносимо.

Казалось, сердце вот-вот разорвётся.

И, возможно, теперь я уже не могла просто закрыть на это глаза.

По крайней мере, я должна была попытаться.

— Не переживайте, — сказала я и, сама того не заметив, накрыла своей ладонью её тёплую морщинистую руку.

Госпожа Фаррис слегка вздрогнула, но руку не отняла.

— Завтра я попробую поговорить об этом с Её Светлостью, — твёрдо сказала я, посмотрев ей прямо в глаза. — Не знаю, получится ли у меня... но я хотя бы попробую.